В дипломатических кулуарах всё чаще звучат вопросы о том, не пытается ли Кремль использовать Астану в качестве некоего «ретранслятора» для передачи важных посланий Западу. Однако официальная Москва дает понять: такой нужды у неё нет. Выступая на III Российско-казахстанском медиафоруме, заместитель главы МИД РФ Михаил Галузин четко обозначил позицию российского ведомства, заявив, что у России нет потребности беспокоить своих казахстанских партнеров просьбами о посредничестве.
По словам Галузина, Москва предпочитает выстраивать коммуникацию напрямую с теми игроками, которые реально способны повлиять на политику киевского режима. Хотя дипломат не стал давать оптимистичных прогнозов относительно того, насколько эффективно эти усилия доходят до адресатов, он подчеркнул, что работа в этом направлении не прекращается.
Эта дискуссия разгорается не на пустом месте. Напомним, что в конце июля, во время встречи Владимира Путина и Касым-Жомарта Токаева в Омске, казахстанский президент открыто признался, что получает «много сигналов» из США и Европы относительно ситуации вокруг Украины. Тем не менее, Токаев твердо обозначил свой отказ брать на себя роль посредника в конфликте. Его аргументация была предельно эмоциональной и патриотичной: президент Казахстана подчеркнул величие России и русского народа, заявив, что страна способна самостоятельно разрешить все стоящие перед ней задачи. В качестве альтернативного пути Токаев предложил рассмотреть вариант «заморозки» боевых действий и реанимацию «стамбульской формулы 2.0», основываясь на значимых результатах, достигнутых в рамках тех переговоров.
Однако Кремль настроен более скептично. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отметил, что в текущих условиях, учитывая позицию Украины, вариант классической заморозки выглядит невозможным. Песков также добавил, что теоретически Киев мог бы завершить конфликт «до конца суток», если бы принял необходимые решения. При этом в Москве признают последовательность позиции казахстанского лидера, но подчеркивают, что это не означает автоматического согласия Кремля с его видением выхода из кризиса.
